• Кира Кац

Алексей Нарутто: «Подавлять желание действовать — это забирать у человека человечность»

«Парафраз» продолжает серию материалов о взаимосвязи экологии и искусства. Поговорили с режиссёром спектакля «Чёрное небо» Алексеем Нарутто о великанах, премиях, осознанности, фестивалях и, конечно, об экологии.


26—28 ноября 2021 года на Новой сцене Александринского театра в Санкт-Петербурге проходил Всероссийский фестиваль зелёного театра «Экотопия: Экология/Действия», в программе которого были как театральные показы, так и дискуссии с приглашёнными экспертами в области театра и экологии.


Алексей Нарутто. Фото Глеба Кузнецова


Вы закончили факультет системного анализа и управления. Расскажите, почему вы решили поступать туда?


У меня школе было всё хорошо с математикой, физикой и, конечно, информатикой, и моя мама считала, что это максимально правильный выбор для мужчины — пойти заниматься информационными технологиями. В общем-то, так и было, но когда я поступил, меня уже захватило другого рода творчество и я понял, что хочу заниматься танцами. Для меня было важно создавать какое-то творческое высказывание, которое я искал с самого детства. Я разные кружки перепробовал и разными делами хотел заниматься, но в итоге это всё сформировалось в танце: сначала занимался хип-хопом, потом уже джазом, а затем современным танцем и балетом. Впоследствии, конечно, став уже артистом в театре «Балет «Москва» и двигаясь дальше уже в сторону перформера, хореографа, танц-художника — я понял, что вот эта моя необходимость выразить что-то, поговорить с миром, является главным мотором того, почему я поступил так, как поступил.


Помогает ли вам как-то ваше образование в театральной деятельности?


В целом, конечно, помогает. Потому что высшее образование в первую очередь, я считаю, заставляет и учит мозг шевелиться, двигаться и держать эту «мышцу» в тонусе. «Системный анализ и управление», ещё называют технической философией, потому что тебе нужно быть немножко на двух стульях: ты должен быть и лирик, и физик одновременно (смеётся). Так что, моя специальность позволила мне иначе мыслить: знание о системном мышлении и восприятии, конечно, помогает и в постановочной, и в исполнительской, и в любой моей деятельности. Моя жизнь перестала быть прежней (смеётся).


Спектакль «Чёрное небо» уже был показан в рамках фестиваля «Брусфест», довольны ли вы тем, как его там встретили зрители?


Насколько я помню, его хорошо встретили зрители. После того как я презентовал работу на «Брусфесте», где был проделан основной какой-то пласт работ для того, чтобы создать саму форму перформанса — я потом целый год не показывал «Чёрное небо», спектакль был в доработке, так сказать. В этот период я уже занимался какими-то более тонкими и детальными вещами в самом процессе. И композитор Кира, и медиа-художница Ира, и пост-драматург Андрей тоже были в этом процессе. Мне кажется, вышло два таких очень разных уже показа: и та длина в год, что прошла между ними, то время — это был очень хороший такой выдох, чтобы переосмыслить, переосознать тот материал, который получился. В целом, я считаю, что родился спектакль уже вот этой осенью, когда она была показана на Алтае и в Москве. Так что, в Питер работа приехала уже рождённой, научившийся может быть даже ходить чуть-чуть или как минимум ползать (смеётся).


Алексей Нарутто. Фото Глеба Кузнецова


Вы говорили, что создавая код спектакля, опирались на собранные интервью. Кто были эти интервьюируемые?


Да я опирался на интервью. Сначала собирал их у своих знакомых, потом у знакомых-знакомых, у самых различных людей, которые были у меня во «ВКонтакте» или других каких-то социальных сетях, которые хотели дать интервью. Были люди, отрицающие проблему и которые, грубо говоря, говорили: «отстань от этой темы, что ты тут с Дудём и всеми остальными пристал, всё нормально, прекрасно дышим». В общем, были разные люди и для кого-то этой проблемы вообще не существует — в чём и парадокс. В каком-то смысле «чёрное небо» — это такой великан, который находится рядом, за которым кроется масса проблем и которого многие не замечают. Для кого-то его присутствие вполне себе комфортно, а для кого-то страшно.


Хотели бы вы показать «Чёрное небо» в родном Красноярске?


Конечно, мне было бы очень интересно показать там эту работу. И интересно было бы сделать какое-то обсуждение впоследствии. Как я заметил в процессе сбора материала, есть такое ощущение, что эта дискуссия либо отрицается, либо она превращается в интернетный, так сказать, «холивар» и, в итоге, внутри этой дискуссии невозможно прийти к какой-то реальной коммуникации. Есть просто взрыв, всплески или отрицание — это такие крайности, в которых, как мне кажется, невозможно прийти к действительному плодотворному взаимодействию. Две крайности, в которых нет экологии.


Тизер фестиваля «Экотопия»


Что, на ваш взгляд, «экологические» спектакли могут изменить? Насколько важно, чтобы искусство говорило об актуальных проблемах со зрителем?


Мне кажется, что супер важно — говорить о том, что есть сейчас. С одной стороны, нам нужно создать некую дистанцию от событий и переосмыслить их — дать время для ликования, скорби. Просто дать времени поработать над тем, что происходит вокруг нас. С другой стороны, первоначальный импульс, который появляется в нас от проблем, событий, праздников и горести — это очень важное топливо, делающее нас действующими, живыми. Подавлять желание действовать и реагировать — это забирать у человека человечность, я думаю так. Иначе мы просто станем все супер осознанными роботами — это не камень в сторону осознанности. Осознанность — это прекрасно, но это такая же недостижимая и идеальная вещь, как быть ангелом, что ли. То есть, это такой идеал к которому нужно стремиться, но окончательная осознанность невозможна.


Алексей Нарутто. Фото Глеба Кузнецова


Мне кажется важным наметить дискуссию, поставить тему, рассказать о какой-то проблеме, о которой многие даже не задумываются. По сути, вокруг нас есть масса страшных вещей, мы делаем кучу всего токсичного и разрушительного для себя, для планеты. Почему-то мы создаём пластик, ведь очень много лет мы жили без пластика, потом он появился, сделал нашу жизнь лучше, а теперь мы понимаем, что от этого апгрейда мы страдаем. А почему страдаем мы? Можно этого не замечать, конечно, но страдает природа, а мы — часть природы и вот эта связанность, мне кажется, является самым важным знанием про экологичность. То есть экология по сути — это взаимодействие с самим собой и с другими людьми, которые находятся вокруг тебя, которые находятся рядом.


Вы достаточно часто участвуете в фестивалях. На что бы посоветовали обратить внимание при подаче заявки молодым режиссёрам?


Хм, наверное, я бы предложил заниматься тем, что нравится и действительно трогает, даёт вот этот мощный импульс для творчества и производства. Делать надо то, что вы бы и так сделали, а если под это есть ещё и фестиваль, то тогда это вообще огромное счастье. В моей собственной карьере танц-художника, наверно, не было более мощного мотора для творчества, чем то, что меня самого цепляет, что мне делает больно или хорошо, что меня заботит.


В составе труппы «Балет «Москва» вы неоднократно становились лауреатом «Золотой маски». Ваши совместные спектакли с Ольгой Тимошенко не раз попадали в шорт-лист премии. Важны ли для вас премии?


Мне кажется премии или попадание на фестивали — это похоже на такой момент, когда тебе кладут руку на плечо и говорят, что ты всё делаешь правильно. Ты делаешь то, что любишь, пытаешься себя проявить, вступаешь в коммуникацию с внешним миром, разговариваешь с ним на языке искусства или любой другой деятельности, а впоследствии у тебя есть какие-то институциональные, социальные и прочие маркеры, которые тебе говорят «ты делаешь верно» или «нам нравится, мы тебя видим». Пишут какую-то статью про твой спектакль — тебе сразу приходит фидбэк, или зрители после спектакля пишут что-то и ты получаешь замечательную обратную связь. И, конечно же, с одной стороны, национальная, театральная, всероссийская премия — это замечательно, я благодарен за все полученные награды — это всё прекрасные маркеры, но с другой стороны, как бы, «делай, то что должно и будь что будет» (смеётся). Главное — идти по своему пути, а если на этом пути будут ещё разбросаны и золотые маски, то прекрасно. Такие вещи просто делают груз работы иногда немного легче, сообщая, что «всё правильно». Делать то, что любишь — уже огромная радость, но когда ты независимый художник и у тебя нет театра, дотаций, финансирования, то такие номинации и премии тебя сильно поддерживают и дают какое-то очень хорошее топливо, но это, как говорится, просто прекрасные бонусы.